Срывая маски  - Микки Микки

Настоящее

От растерянности мысли разлетелись в разные стороны. Уже не понимал, за что борюсь, если все, чем жил в последнее время, оказалось враньем. Посмотрел на Лизу-Еву: кто этот спящий ангел? Как смогла так ловко обвести меня вокруг пальца, ведь все время думал, что инициатором отношений был именно я? Если бы девушке удалось осуществить свой коварный план, отец был бы уже мертв… Действительно ли ее заставили? Вспомнил глаза Евы во время наших разговоров. Была ли в них хоть крупица той самой правды? Это каким хладнокровием нужно обладать, чтобы так правдоподобно играть влюбленность и так искренне улыбаться тому, кого хочешь лишить родителя?

Мне бы возненавидеть девушку, но от одного лишь взгляда на это беспомощное неземное существо начинало щемить сердце. И я готов был простить ей самые страшные грехи, за что проклинал себя.

Чем она так зацепила? Чем? И что еще должна была сделать, чтобы до взбудораженных гормонов наконец дошло, какая она дрянь? Хотелось кричать. А еще внутри тлела слабая надежда, что, очнувшись, девушка объяснится – и все встанет на свои места. В любом случае, дождаться ее пробуждения стоило хотя бы ради того, чтоб выяснить имя ублюдка, который посмел покушаться на отца. Ведь точно Ева была всего лишь исполнителем, а за ее спиной скрывалась рыбешка покрупнее.

– Я не понимаю, что происходит, и стоит ли вообще тебе доверять, – вывел из раздумий голос шатенки.

– Не поверишь. Та же фигня, – с горечью ответил ей. – Кстати, Даня, – протянул руку.

– Снежана, – ответила девушка: – Мы с Евой с детства были не только сестрами, но и лучшими подругами. Я всегда считала ее примером: умница, красавица, душа компании. Но после замужества три года назад Ева отдалилась. В принципе, у меня ведь тоже появилась семья. Каждая ушла в свое. Мы стали реже видеться и созваниваться. А после смерти Бориса сестра вообще пропала со связи.

Заметив мой вопросительный взгляд, Снежана пояснила:

– А, ты же не знаешь. Борис – муж Евы – пару месяцев назад покончил жизнь самоубийством, – я еще не успел привыкнуть к замужеству «любимой», как узнал о ее вдовстве, – Даже не знаю, что там у них произошло. Но сестра после этого вообще не хотела никого видеть. Мы с родителями решили, что переживает. Не лезли. Однако ее игнор в парке стал точкой кипения. Я сначала обиделась и решила больше с ней не общаться, но спустя время собралась выяснить отношения. Так как ее номер не отвечал, приехала к дому Евы – и тут же соседки поделились новостью, будто сестра бросилась под машину. Сама, представляешь?

Нет, я не представлял. Девушка казалась счастливой. По крайней мере, я все для этого делал. И только в последнюю нашу встречу заметил грусть в ее глазах. Но даже подумать не мог, во что это выльется. Считал Еву близким человеком. Чувствовал в ней родственную душу. Верил каждому слову. А оказалось, что, даже если у любимой и были проблемы, она не захотела этим со мной делиться. Потому что не доверяла? Или считала, что это не мое дело? Но хуже всего, что она не подумала обо мне, когда бросилась под машину. Решила просто уйти, ничего не сказав. Потому что ничего не держало? Никто не держал, получается? Предательница.

– Я начала обзвон больниц – и вот оказалась здесь, – как через толщу воды, доносился голос Снежаны. – Бедная моя сестренка. Так любила мужа, что после его смерти потеряла смысл жизни.

Почувствовал укол ревности к мертвому мужчине, а еще – себя третьим лишним. Что я вообще делал во всей этой истории? Какое место занимал? Попытался отбросить эмоции и рассуждать логически.

Снежана ведь не знала всех подробностей. Хоть версия о страданиях по умершему мужу и звучала правдоподобно, но зачем тогда было представляться другим именем и пытаться отравить моего отца? Да и было кое-что еще, что никак не вписывалось в теорию: буквально на днях Ева сказала мне, что любит. Чтобы усыпить бдительность? Но я и так слепо ей верил. И то, как она смотрела в тот момент, казалось искренним.